Кто ум от этого не сторожит, Тот тяготы лишь получает От всех пяти. Наполнено тело кровью и гноем, Труп будущий; Умельцы же горазды украсить его, Словно шкатулку расписную. Как может обернуться ядом сладость — Так к милому влечение становится приманкой, Подобно лезвию, Намазанному мёдом. Вид женщины, её прикосновенья, Запах, голос — Кто ими обольщён — К терзаньям лишь стремится. Несутся от пяти к другим пяти потоки, Что женщиной зовутся; Усилье нужно, Чтоб их одолеть. Он Дхаммы зрит предназначенье, Он стоек и различает, является страданьем что; И даже если радует себя он, Он не теряет с Дхаммой связи. Пусть избегает дел пустых он, К упадку приводящих; «Не стоит этого мне совершать», — Так размышляет мудрый. Но что сопряжено с предназначеньем Дхаммы, Что дарит радость Дхаммы, — Есть высшее, Что взращивать достойно. Охотник за добром чужим, Что нажито обманом иль трудом, В погоне за добычей не гнушается ничем: Готов других он ранить, мучить, убивать.