Ты — словно куколка из золота, Нимфа, порхающая по дивному саду; Обернёшься в шелка из Каси узорные, Будешь сиять, несравненная. Я стану всецело принадлежать тебе, Поселимся в лесу мы вместе; Нет для меня никого чудесней Тебя, киннари с застенчивыми очами! Послушай же мои увещевания, идём! Счастливой будет твоя жизнь в доме; В хоромах укрыта будешь от дуновений, Обхаживать тебя служанки станут. Нарядишься в цветистые платья из Каси, Венками украсишься и румянами; Одарю тебя драгоценностями — Из злата, серебра и жемчуга. Возляжешь на новое ложе, Роскошное и мягкое; Застлано оно будет шерстяным одеялом, Благоухать сладким сандалом. Подобно лотосу голубому, Что растёт на безлюдном болоте, Никем не сорванный, Ты, затворница, состаришься, Так ни с кем и не сойдясь». «В чём сущность отыскал ты —В груде плоти, зловонной, Наполняющей кладбища? Участь этого тела — разложение, Но ты смотришь на меня в смятении — Отчего так?» «Глаза твои, как у лани, Как у киннари в пещере горной; С той поры, как они предо мной предстали, Вожделение во мне разгорелось так ярко. Глаза твои — две чашечки лотоса голубого, Светятся на лице твоём золотистом; С той поры, как они предо мной предстали, Вожделение во мне разгорелось так ярко.