Пусть ты далёко будешь — Помнить всегда буду о ресницах длинных, О взоре чистом твоём: Нет на свете для меня ничего милее Глаз ясных твоих, киннари!» «Ты шествуешь путём превратным, Из луны игрушку сотворить пытаясь; На Меру вознамерился взобраться, Обольстить желая дочь Будды. В этом мире с его дэвами Вожделения во мне никто не может вызвать; Я позабыла, что это такое, Вырван сам корень его Благородным путём. Отбросила я вожделение, как уголь раскалённый, Словно чаша с ядом оно для меня; Я позабыла, что это такое, Вырван сам корень его Благородным путём. Соблазняй ту, что сего не познала, Чей учитель сам нуждается в увещевании; Но со знающей, подобной мне, Ты лишь досаду испытаешь. Прочно я утвердилась в памятовании: Счастье и горесть для меня одного вкуса; Для меня что хула, что похвала — всё едино, Постигнув, что всё составное неприглядно, Мой ум уж ни к чему не прилипает. Ученица Сугаты я, Шествующая Путём восьмеричным Со стрелой, извергнутой из сердца; Влечений лишённая, В уединённом месте живу, ликуя. Видела однажды я деревянную куклу, Расписанную ярко и цветисто; Когда её дергали за нитки и палочки, Забавно она танцевала. Но коли вынуть из куклы нитки и палочки, Она разлетится на куски, Разобранная, распавшаяся — К чему здесь разум может устремиться?