Мысль пришла ко мне, монахи: “Если я буду воспринимать свет и видеть формы, а также общаться с этими божествами, беседовать с ними, вовлекаться с ними в разговоры, то в таком случае это моё знание и видение станет ещё более очищенным”. Так, спустя некоторое время, по мере того, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видел формы, а также общался с этими божествами, беседовал с ними, вовлекался с ними в разговоры. Но, всё же, я не знал об этих божествах следующего: “Эти божества из такого-то или такого-то класса божеств”. Мысль пришла ко мне, монахи: “Если я буду воспринимать свет и видеть формы, общаться с этими божествами, беседовать с ними, вовлекаться с ними в разговоры, а также знать об этих божествах: “Эти божества из такого-то или такого-то класса божеств” – то в таком случае это моё знание и видение станет ещё более очищенным”. Так, спустя некоторое время, по мере того, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видел формы, общался с этими божествами, беседовал с ними, вовлекался с ними в разговоры, и я также знал об этих божествах следующее: “Эти божества из такого-то или такого-то класса божеств”. Но, всё же, я не знал об этих божествах следующего: “После смерти здесь, эти божества переродились там в результате этой каммы”. Так, спустя некоторое время… я знал об этих божествах: “После смерти здесь, эти божества переродились там в результате этой каммы”. Но, всё же, я не знал об этих божествах следующего: “В результате этой каммы, эти божества существуют здесь, питаясь такой-то едой и переживают такое-то удовольствие и боль”…