Однажды, Ананда, я проживал в той же Раджагахе у баньяна Готамы… в той же Раджагахе у разбойничьего утёса… в той же Раджагахе в пещере Саттапанни на склоне горы Вебхара… в той же Раджагахе у чёрного камня на склоне горы Исигили… той же Раджагахе у змеиного озера в прохладном лесу… в той же Раджагахе в парке Тапода… в той же Раджагахе в бамбуковой роще в месте кормления белок… в той же Раджагахе в манговой роще Дживаки… в той же Раджагахе в заповеднике, что в Маддакуччи. И там я обращался к тебе: „Прекрасна, о Ананда, Раджагаха, прекрасна гора Гиджджхакута, прекрасен баньян Готами, прекрасен разбойничий утёс, прекрасна пещера Саттапанни на склоне Вебхары, прекрасен чёрный камень на склоне Исигили, прекрасно змеиное озеро в прохладном лесу, прекрасен парк Тапода, прекрасно место кормления белок, прекрасна манговая роща Дживаки, прекрасен заповедник в Маддакуччи. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил … он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.