Тогда почтенный Ананда пошёл в помещение. Там он стоял, опираясь на дверную перемычку, и рыдал: „Увы, я остаюсь ещё учащимся и мне есть что делать. Учитель, который столь милосерден ко мне, вот-вот достигнет окончательной ниббаны!“. И Благословенный в то время обратился к монахам: „Монахи, где Ананда?“ „Досточтимый, этот почтенный Ананда, войдя в помещение стоит, опираясь на дверную перемычку, и рыдает: „Увы, я остаюсь ещё учащимся и мне есть что делать. Учитель, который столь милосерден ко мне, вот-вот достигнет окончательной ниббаны!“. Тогда Благословенный обратился к одному монаху: „Пойди, позови Ананду от моего имени, и скажи ему: „Друг Ананда, Учитель зовет тебя“. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал тот монах Благословенному. И пошел на то место, где был Ананда и сказал ему: „Друг Ананда, Учитель зовет тебя“. „Хорошо, друг“, – ответил Ананда тому монаху и пошёл к Благословенному. Придя и выразив ему почтение почтенный Ананда сел в одной стороне от него. Сидящему в одной стороне почтенному Ананде Благословенный сказал так: „Довольно, Ананда! Не печалься, не причитай. Разве раньше я не учил: „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“ Поэтому, Ананда, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению. Это не возможно. Долгое время, Ананда, ты служил Татхагате дружелюбными поступками тела с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно, дружелюбными поступками речи с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно, дружелюбными поступками ума с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно. Ты совершил благие дела, Ананда, прилагай усилия, скоро станешь свободным от влечений.“