Когда монах не полагает ощущение собой, не полагает себя не испытывающим ощущений и не полагает “Являющееся мной ощущает, ведь оно подвергается ощущениям.“ то, не полагая таким образом он ничто в мире не присваивает. Не присваивая он не колеблется. Не колеблясь он лично достигает ниббаны. Он понимает: „Положен конец рождению, прожита возвышенная жизнь, выполнено подлежащее выполнению, ничего за этим больше нет.“ Если кто-то скажет о монахе, чей ум освобождён таким образом, что он придерживается взгляда „Татхагата существует после смерти“ - это будет неуместно; или он придерживается взгляда “Татхагата не существует после смерти“ - это будет неуместно; или он придерживается взгляда “Татхагата существует и не существует после смерти“ - это будет неуместно; или он придерживается взгляда “Татхагата ни существует ни не существует после смерти“ - это будет неуместно. А по какой причине? Потому что этот монах освобождён непосредственным знанием следующего: масштаб обозначения и масштаб пути обозначения, масштаб языка и масштаб пути языка, масштаб описания и масштаб пути описания, масштаб мудрости и масштаб сферы мудрости, масштаб цикла и масштаб, в котором функционирует цикл. Сказать о монахе, который освобождён непосредственным знанием этого: „Он не знает и не видит“ - это будет неуместно. Семь обителей сознания