Есть, монахи, и другие предметы — глубокие, трудные для рассмотрения, трудные для постижения, несущие покой, возвышенные, недоступные рассудку, тонкие, ведомые лишь мудрецам, — которые возглашает сам Татхагата, познав их и увидев собственным знанием, и, поистине, ради которых следует произносить надлежащую хвалу Татхагате. Каковы же, монахи, эти предметы — глубокие, трудные для рассмотрения, трудные для постижения, несущие покой, возвышенные, недоступные рассудку, тонкие, ведомые лишь мудрецам, — которые возглашает сам Татхагата, познав их и увидев собственным знанием, и, поистине, ради которых следует произносить надлежащую хвалу Татхагате? Есть, монахи, некоторые отшельники и брахманы, занятые прошлым, рассуждающие о прошлом, на восемнадцати основаниях выдвигающие различные суждения о прошлом. Исходя же из чего и о чем говорят эти почтенные отшельники и брахманы, занятые прошлым, рассуждающие о прошлом, на восемнадцати основаниях выдвигающие различные суждения о прошлом? 3.1.1. Теории о вечности Есть, монахи, некоторые отшельники и брахманы, проповедующие вечность, на четырех основаниях учащие, что и свое „я“, и мир вечны. Исходя же из чего и о чем говорят эти почтенные отшельники и брахманы, проповедующие вечность, на четырех основаниях учащие, что и свое „я“, и мир вечны?