Другой обращается к нему так: „Существует, любезный, то свое ‘я’, о котором ты говоришь. Я не говорю, что его нет. Но это свое ‘я’, любезный, не подвергается столь полному разрушению. Существует ведь, любезный, другое свое «я», относящееся к сфере отсутствия чего бы то ни было достигаемое путём полного выхода за пределы сферы безграничного сознания, думая: «ничего нет». Ты не знаешь, не видишь его. Я знаю, вижу его. И вот, любезный, поскольку это свое ‘я’ разрушается и гибнет с распадом тела, не существует после смерти, постольку, любезный, это свое ‘я’ и подвергается полному разрушению“. Так некоторые учат о разрушении, гибели, уничтожении живого существа. Другой обращается к нему так: „Существует, любезный, то свое ‘я’, о котором ты говоришь. Я не говорю, что его нет. Но это свое ‘я’, любезный, не подвергается столь полному разрушению. Существует ведь, любезный, другое свое «я», относящееся к сфере ни распознавания ни отсутствия распознавания достигаемое путём полного выхода за пределы сферы отсутствия чего бы то ни было, думая: «это спокойно, это возвышенно». Ты не знаешь, не видишь его. Я знаю, вижу его. И вот, любезный, поскольку это свое ‘я’ разрушается и гибнет с распадом тела, не существует после смерти, постольку, любезный, это свое ‘я’ и подвергается полному разрушению“. Так некоторые учат о разрушении гибели, уничтожении живого существа. Таковы, монахи, эти отшельники и брахманы, проповедующие разрушение, на семи основаниях учащие о разрушении, гибели, уничтожении живого существа. Ибо, монахи, все те отшельники или брахманы, которые проповедуют разрушение и учат о разрушении, гибели, уничтожении живого существа, делают так на семи этих основаниях или на каком-нибудь одном из них — нет, кроме этого, других оснований. … ради которых следует произносить надлежащую хвалу Татхагате. 3.2.5. Теории о ниббане в этой жизни