Другой обращается к нему так: „Существует, досточтимый, то свое „я“, о котором ты говоришь. Я не говорю, что его нет. Но не тогда это свое „я“, достигает высшей ниббаны в этой жизни. В чем же причина? Ведь раз там в уме есть мысль „счастье“, то это состояние считается грубым. И когда, досточтимый, это свое „я“ с отбрасыванием счастья и страдания, так же как перед этим исчезли радость и недовольство, входит и пребывает в четвёртой поглощённости: памятовании, очищенном безмятежным наблюдением, ни счастьи ни страдании — именно тогда, досточтимый, своё „я“ достигает высшей ниббаны в этом мире. – Так некоторые учат о высшей ниббане живого существа в этом мире. Таковы, монахи, эти отшельники и брахманы, проповедующие ниббану в этом мире, на пяти основаниях учащие о высшей ниббане живого существа в этом мире. Ибо, монахи, все те отшельники и брахманы, которые проповедуют ниббану в этом мире, на пяти основаниях учат о высшей ниббане живого существа в этом мире делают так на пяти этих основаниях или на каком-нибудь одном из них – нет кроме этого других оснований… которые возглашает сам Татхагата, познав их и, увидев собственными глазами, и ради которых следует произносить надлежащую хвалу Татхагате. Таковы, монахи, эти отшельники и брахманы, занятые будущими временами, рассуждающие о будущих временах, на сорока четырех основаниях выдвигающие различные суждения о будущих временах. Ибо, монахи, все те отшельники или брахманы, которые заняты будущими временами, рассуждают о будущих временах и выдвигают различные суждения о будущих временах, делают так на сорока четырех этих основаниях или на каком-нибудь одном из них — нет, кроме этого, других оснований. … ради которых следует произносить надлежащую хвалу Татхагате. Таковы, монахи, эти отшельники и брахманы, занятые прежними временами, и занятые будущими временами, и занятые прежними и будущими временами, рассуждающие о прежних и будущих временах, на шестидесяти двух основаниях выдвигающие различные суждения о прежних и будущих временах.