Каково же четвертое основание, исходя из которого и о котором говорят почтенные отшельники и брахманы, проповедующие вечность, учащие, что и свое „я“, и мир вечны? Вот, монахи, какой-нибудь отшельник или брахман предается рассуждению и исследованию. И убежденный рассуждением, побуждаемый исследованием, он произносит такое собственное заключение: „Вечны и свое ‘я’, и мир — бесплодный, стоящий, как вершина, установленный прочно, как столп, — и, когда эти существа странствуют, переходят из одного существования в другое, оставляют существование, вновь рождаются, это также вечно“. Таково, монахи, четвертое основание, исходя из которого и о котором говорят некоторые отшельники и брахманы, проповедующие вечность, учащие, что и свое „я“, и мир вечны. Таковы, монахи, эти отшельники и брахманы, проповедующие вечность, на четырех основаниях учащие, что и свое „я“, и мир вечны. Ибо, монахи, все те отшельники или брахманы, которые проповедуют вечность и учат, что и свое „я“ и мир вечны, делают так на четырех этих основаниях или на каком-нибудь одном из них — нет, кроме этого, других оснований. Итак, монахи, Татхагата понимает: «Эти воззрения так-то достигнуты, так-то приняты, ведут к тому-то, приносят то-то в будущем существовании». Татхагата понимает их и понимает выходящее за их пределы и у него нет неправильного отношения к этому пониманию. Поскольку неправильного отношения у него нет, он осуществил у себя состояние совершенного покоя. Постигнув в соответствии с действительностью и возникновение, и исчезновение, и усладу, и изъян, и освобождение от ощущений, Татхагата, монахи, освободился, через неприсвоение. Таковы, монахи, эти предметы — глубокие, трудные для рассмотрения, трудные для постижения, несущие покой, возвышенные, недоступные рассудку, тонкие, ведомые лишь мудрецам, — которые возглашает сам Татхагата, познав их и увидев с помощью собственного сверхзнания, и ради которых следует произносить надлежащую хвалу Татхагате в соответствии с действительностью». 3.1.2. Теории частичной вечности