И вот после ночи многие монахи, поднявшись на заре, собравшись и усевшись в беседке, повели разговор такого рода: «Как чудесно, друзья, как необычайно, друзья, что Благословенный — знающий, видящий, достойный (арахант), постигший в совершенстве — столь хорошо постиг различные склонности существ! Ведь вот странствующий аскет Суппия на все лады порицает Будду, порицает Дхамму, порицает Сообщество: Брахмадатта же, юный ученик странствующего аскета Суппии, на все лады восхваляет Будду, восхваляет Дхамму, восхваляет Сообщество. Так оба они, учитель и ученик, говоря друг другу прямо противоположное, шаг за шагом следуют за Благословенным и собранием монахов». И вот Благословенный, узнав о такого рода разговоре этих монахов, подошел к той беседке и, подойдя, сел на приготовленное сиденье. И сев, Благословенный обратился к монахам: «Ради какой беседы вы сейчас уселись здесь, монахи, и на чем же прервалась беседа между вами?» Вслед за этими словами монахи так сказали Благословенному: «О досточтимый! После ночи, поднявшись на заре, собравшись и усевшись в беседке, мы повели здесь разговор такого рода: „Как чудесно, друзья, как необычно, друзья, что Благословенный — знающий, видящий, достойный (арахант), постигший в совершенстве, — столь хорошо постиг различные склонности существ! Ведь вот странствующий аскет Суппия на все лады порицает Будду, порицает Дхамму, порицает Сообщество: Брахмадатта же, юный ученик странствующего аскета Суппии, на все лады восхваляет Будду, восхваляет Дхамму, восхваляет Сообщество. Так оба они, учитель и ученик, говоря друг другу прямо противоположное, шаг за шагом следуют за Благословенным и собранием монахов“ — На этом, досточтимый, и прервалась беседа между нами, когда приблизился Благословенный».