И может произойти так, монахи, что то или иное существо, оставив существование в этом собрании брахм, достигает здешнего земного состояния. Достигнув здешнего состояния, оно оставляет дом и странствует бездомным. Оставив дом и будучи бездомным странником, оно благодаря усердию, благодаря усилию, благодаря прилежанию, благодаря отказу от беспечности, благодаря надлежащему вниманию, обретает такую собранность ума, что вспоминает собранным умом то место, где пребывало в прежнем существовании, но не вспоминает другого места, кроме него. И оно говорит: „Ведь тот досточтимый Брахма, великий Брахма, победоносный, непобедимый, всевидящий, всесильный, владыка, творец, созидатель, наилучший устроитель, повелитель, отец бывшего и будущего досточтимый Брахма, которым мы сотворены, постоянен, стоек, вечен, не подвержен изменению и вечно пребывает таким. Мы же, которые были сотворены этим Брахмой, мы достигли здешнего земного состояния непостоянными, нестойкими, недолговечными, подверженными уходу из существования“. Таково, монахи, первое основание, исходя из которого и о котором говорят некоторые отшельники и брахманы, проповедующие отчасти вечность, отчасти не-вечность, учащие, что и свое „я“, и мир отчасти вечны, отчасти невечны. Каково же второе основание, исходя из которого и о котором говорят некоторые отшельники и брахманы, проповедующие отчасти вечность, отчасти не-вечность, учащие, что и свое «я», и мир отчасти вечны, отчасти невечны? Есть, монахи, божества, называющиеся «испорченные развлечениями». Долгое время они пребывают в приверженности к веселью, удовольствию, сладострастию. Они, пребывая долгое время в приверженности к веселью, удовольствию, сладострастию, становятся забывчивыми, и будучи забывчивыми эти божества оставляют существование в этом собрании.