Далее, домохозяева, благородный ученик рассуждает так: „Если бы кто-либо забрал у меня то, чего я ему не дал, то есть совершил кражу, то это не было бы милым и приятным для меня. И если бы я забрал у другого то, что он мне не дал, то есть совершил кражу, то это тоже не было бы милым и приятным для него. То, что немило и неприятно мне, немило и неприятно другому. Как я могу причинить другому то, что немило и неприятно мне?“ Рассуждая так, он воздерживается от взятия того, что не дано, призывает других к отказу от взятия того, что не дано, восхваляет воздержание от взятия того, что не дано. Таким образом его телесное поведение очищено в этих трёх аспектах. Далее, домохозяева, благородный ученик рассуждает так: „Если бы кто-либо совершил прелюбодеяние с моими жёнами, то это не было бы милым и приятным для меня. И если бы я совершил прелюбодеяние с жёнами другого, то это тоже не было бы милым и приятным для него. Как я могу причинить другому то, что немило и неприятно мне?“ Рассуждая так, он воздерживается от неблагого поведения в чувственных удовольствиях, призывает других к отказу от неблагого поведения в чувственных удовольствиях, восхваляет воздержание от неблагого поведения в чувственных удовольствиях. Таким образом его телесное поведение очищено в этих трёх аспектах.