«Монахи, существует ад под названием Великий Пожар. Все формы, видимые там глазом, являются нежеланными, никогда не являются желанными; непривлекательными, никогда не являются привлекательными; неприятными, никогда не являются приятными. Все звуки, слышимые там ухом, являются нежеланными… никогда не являются приятными. Все запахи, обоняемые там носом, являются нежеланными… никогда не являются приятными. Все вкусы, пробуемые там языком, являются нежеланными… никогда не являются приятными. Все осязаемые вещи, ощущаемые там телом, являются нежеланными… никогда не являются приятными. Все умственные феномены, познаваемые там умом, являются нежеланными, никогда не являются желанными; непривлекательными, никогда не являются привлекательными; неприятными, никогда не являются приятными». Когда так было сказано, один монах обратился к Благословенному: «Этот пожар, уважаемый, в самом деле ужасен. Этот пожар действительно ужасен. Но существует ли, уважаемый, какой-либо иной пожар, более ужасный и пугающий, нежели этот?» «Существует, монах». «И что же это, уважаемый, за пожар, ещё более ужасный и пугающий, нежели этот?» «Те жрецы и отшельники, монах, которые не понимают в соответствии с действительностью: «Это – страдание»… «Это – путь, ведущий к прекращению страдания», наслаждаются (волевыми) формирователями, что ведут к рождению, (волевыми) формирователями, что ведут к старению, (волевыми) формирователями, что ведут к смерти, (волевыми) формирователями, что ведут к печали, стенанию, боли, грусти и отчаянию. Наслаждаясь такими (волевыми) формирователями, они порождают (волевые) формирователи, что ведут к рождению, порождают (волевые) формирователи, что ведут к старению… смерти… к печали, стенанию, боли, грусти и отчаянию. Породив такие (волевые) формирователи, они горят в пожаре рождения, горят в пожаре старения, горят в пожаре смерти, горят в пожаре печали, стенания, боли, грусти и отчаяния. Они не освобождены от рождения, старения и смерти; не освобождены от печали, стенания, боли, грусти и отчаяния; не освобождены от страдания, я говорю тебе.
