Монахи, представьте, как если бы горькую тыкву смешали с ядом, и пришёл бы человек, который хотел бы жить и не хотел умирать, который хотел удовольствия и отвращался от боли. Ему бы сказали: «Почтенный, это [напиток из] горькой тыквы, смешанной с ядом. Пей, если хочешь. Когда будешь пить, цвет, запах и вкус не придутся тебе по вкусу, а после того, как выпьешь, ты повстречаешь смерть или смертельные муки». Он не оставил бы этого. И он бы выпил это, не обдумав. По мере того как он бы пил, цвет, запах и вкус не пришлись бы ему по вкусу, а после того, как он выпил, он бы повстречал смерть или смертельные муки. Это, я говорю вам, похоже на способ делания, который является болезненным сейчас и созревает в будущем как боль. Представьте бронзовую чашу с напитком, обладающим хорошим цветом, вкусом и запахом, но смешанным с ядом, и пришёл бы человек, который хотел бы жить и не хотел умирать, который хотел удовольствия и отвращался от боли. Ему бы сказали: «Почтенный, это бронзовая чаша с напитком, обладающим хорошим цветом, вкусом и запахом, Но смешанным с ядом. Пей, если хочешь. Когда будешь пить, цвет, запах и вкус придутся тебе по вкусу, но после того, как выпьешь, ты повстречаешь смерть или смертельные муки». Он не оставил бы этого. И он бы выпил это, не обдумав. По мере того как он пил, цвет, запах и вкус пришлись бы ему по вкусу, но после того как он выпил, он бы повстречал смерть или смертельные муки. Это, я говорю вам, похоже на способ делания, который является приятным сейчас, но созревает в будущем как боль.