А второй монах бы подумал: «Благословенный поел, отказался от дополнительной пищи, наелся, закончил [трапезу], получил достаточно, получил что хотел, но какая-то часть еды Благословенного, полученная с подаяний, осталась на выброс. Если мы не съедим её, то Благословенный выбросит её… Что если я съем эту еду и проведу день и ночь ни голодным, ни немощным?» И, съев эту еду, он провёл день и ночь ни голодным, ни немощным. И несмотря на то, что тот монах, съев эту еду, провёл день и ночь ни голодным, ни немощным, всё же, именно первый монах наиболее уважаем и хвалим мной. Почему Потому что это на долгое время приведёт его к его малому количеству желаний, к довольствованию [тем, что есть], к стиранию [загрязнений ума], к простоте его поддержания [другими], к зарождению [им] усердия. Поэтому, монахи, будьте моими наследниками в Дхамме, а не моими наследниками в материальных вещах. Из сострадания к вам у меня возникла мысль: «Как моим ученикам быть наследниками в Дхамме, а не моими наследниками в материальных вещах?» Так сказал Благословенный. И сказав так, Высочайший поднялся со своего сиденья и ушёл в своё жилище. И вскоре после того как он ушёл, достопочтенный Сарипутта обратился к монахам так: – Друзья монахи! – Друг, – ответили они. Достопочтенный Сарипутта сказал: