Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Достиг ли этот достопочтенный славы, обрёл ли он признание, так что в нём были бы опасности, [связанные с признанием и славой]?» Ведь, монахи, покуда монах не достиг славы и не обрёл признания – опасностей [связанных с признанием и славой] нет в нём. Но когда он достиг славы и обрёл признание – эти опасности есть в нём. Когда он изучает его, он узнаёт: «Этот достопочтенный достиг славы и обрёл признание, но опасностей [связанных с признанием и славой] нет в нём». Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Этот достопочтенный сдерживает себя без страха или сдерживает себя из-за страха? Избегает ли он потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды он не имеет жажды?» Когда он изучает его, он узнаёт: «Этот достопочтенный сдерживает себя без страха, а не из-за страха, и он избегает потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды он не имеет жажды». И теперь, монахи, если другие спросят этого монаха так: «Каковы доводы достопочтенного, каковы его свидетельства, что он утверждает так: «Благословенный – полностью просветлённый, Дхамма хорошо провозглашена Благословенным, Сангха практикует хороший путь»? – то, отвечая правдиво, этот монах должен ответить так: «Когда этот достопочтенный пребывает в общине монахов или в уединении, то, хотя некоторые [монахи] ведут себя хорошо, некоторые ведут себя плохо, некоторые обучают группу [других монахов]; хотя в отношении некоторых можно увидеть, что они заинтересованы в материальных вещах, а некоторые не запятнаны материальными вещами, – всё равно этот достопочтенный никого не презирает из-за этого. И вот как я услышал и заучил из уст самого Благословенного: Я сдержан без страха и не сдержан из-за страха, и я избегаю потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды я не имею жажды».