Сказав: «Хорошо, уважаемый», монах восхитился и возрадовался словам Благословенного. Затем он задал ему следующий вопрос: «Но, уважаемый, в чём укоренены эти пять совокупностей, подверженные цеплянию?» «Эти пять совокупностей, подверженные цеплянию, укоренены в желании, монах». «Уважаемый, это цепляние является тем же самым, что и пять совокупностей, подверженных цеплянию, или же цепляние – это нечто отдельное от пяти совокупностей, подверженных цеплянию?» «Монах, цепляние не является тем же самым, что и пять совокупностей, подверженных цеплянию, но это и не есть нечто отдельное от пяти совокупностей, подверженных цеплянию. Желание и страсть по отношению к пяти совокупностям, подверженным цеплянию – вот где здесь цепляние». «Но, уважаемый, может ли быть разнообразие в желании и жажде по отношению к этим пяти совокупностям, подверженным цеплянию?» «Может, монах» – сказал Благословенный. «Вот, монах, некий человек думает так: «Пусть моя материальная форма будет такой в будущем. Пусть моё чувство… восприятие… формации… сознание будет таким в будущем». Вот каким образом имеет место разнообразие в желании и жажде по отношению к этим пяти совокупностям, подверженным цеплянию». «Но, уважаемый, в каком смысле термин «совокупности» применим к совокупностям?» «Монах, любой вид материальной формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой – является совокупностью материальной формы. Любой вид чувства… Любой вид восприятия... Любой вид формаций... Любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – является совокупностью сознания. Вот каким образом термин «совокупности» применим к совокупностям».