Однако, Ананда, есть следующее пребывание, открытое Татхагатой: войти и пребывать внутренне в пустотности, не уделяя внимания всем образам. Если, когда Татхагата пребывает так, его посещают монахи или монахини, миряне или мирянки, цари или царские министры, учителя других учений или их ученики, то тогда – с умом, склоняющимся к уединению, стремящимся и тянущимся к уединению, замкнутым, наслаждающимся отречением, а также всецело избавившимся от всех вещей, что являются основанием для пятен – он неизменно беседует с ними так, чтобы побыстрее отделаться от них. Поэтому, Ананда, если монах пожелает: «Пусть я войду и буду пребывать внутренне в пустотности», то ему следует внутренне утвердить свой ум, успокоить его, подвести к единению, сосредоточить его.