Монахи, бывает так, что некий отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, входит и пребывает в восторге отречения. Он думает: «Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в восторге отречения». Этот восторг прекращается в нём. С прекращением восторга отречения возникает грусть, и с прекращением грусти возникает восторг отречения. Подобно тому, как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет, точно также с прекращением восторга отречения возникает грусть, и с прекращением грусти возникает восторг отречения. Монахи, Татхагата понимает это так: «Этот уважаемый отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, входит и пребывает в восторге отречения. Он думает: «Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в восторге отречения». Этот восторг прекращается в нём. С прекращением восторга отречения возникает грусть, и с прекращением грусти возникает восторг отречения. Это обусловленное и грубое, но есть прекращение формаций». Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.