Он понимает: «С прекращением этого самого контакта, переживаемого как ни-приятный-ни-болезненный, соответствующее чувство – [то есть], ни-приятное-ни-болезненное чувство, которое возникло в зависимости от этого контакта, переживаемого как ни-приятный-ни-болезненный – прекращается и затухает». И затем остаётся только невозмутимость – чистая и яркая, податливая, послушная, лучезарная. Представь, монах, как если бы умелый золотых дел мастер или его ученик подготовил печь, разогрел тигель, взял щипцами золото, положил его в тигель. Время от времени он обдувал бы его, время от времени брызгал на него водой, время от времени просто осматривал его. Тогда это золото стало бы очищенным, хорошо очищенным, безупречным, избавленным от окалины, мягким, податливым, и лучезарным. И тогда какое бы украшение ни задумал сделать мастер – золотую гирлянду, серьгу, ожерелье, или золотую цепь – золото может послужить этой цели. Точно также, монах, затем там остаётся только невозмутимость – чистая и яркая, податливая, послушная, лучезарная.