Тогда, расспросив, исследовав и допросив его о третьем божественном вестнике, царь Яма, умолкает. И тогда стражи ада пытают его пятичастным прокалыванием. Они загоняют раскалённый железный прут в одну руку, загоняют раскалённый железный прут в другую руку, загоняют раскалённый железный прут в ногу, загоняют раскалённый железный прут в другую ногу, загоняют раскалённый железный прут в середину через грудь. Он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата. Затем стражи ада бросают его на землю и обстругивают топорами. Он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата. Затем стражи ада переворачивают его вверх тормашками и обстругивают тесаками. … Затем стражи ада привязывают его к колеснице и возят его взад и вперёд по земле, которая горит, пылает, полыхает. … Затем стражи ада заставляют его взбираться на огромную груду углей, которые горят, пылают, полыхают. … Затем смотрители ада переворачивают его вверх тормашками и окунают в котёл с расплавленной медью, которая горит, пылает, полыхает. … Там он варится во вспененном водовороте. И по мере того как он варится там во вспененном водовороте, его швыряет вверх, вниз, по сторонам. Там он переживает болезненные, раздирающие, пронзающие чувства, но, всё же, он не умирает, пока эта плохая камма не израсходуется. Затем стражи ада бросают его в Великий ад. И вот что касается Великого ада, монахи: Четыре в нём угла. Построен он С дверями четырьмя по каждой из сторон. Заделан он железом всюду и везде, Как и железной крышей сверху он закрыт.