«Монахи, я не вижу ни одной вещи, помимо отсутствия удовлетворённости, вялости, ленивых потягиваний, сонливости после принятия пищи, неповоротливости ума, из-за которой возникали бы невозникшие лень и апатия, а возникшие лень и апатия увеличивались и разрастались. У того, чей ум неповоротлив, невозникшие лень и апатия возникают, а возникшие лень и апатия увеличиваются и разрастаются». 14 «Монахи, я не вижу ни одной вещи, помимо неспокойного ума, из-за которой возникали бы невозникшие неугомонность и сожаление, а возникшие неугомонность и сожаление увеличивались и разрастались. У того, чей ум неспокоен, невозникшие неугомонность и сожаление возникают, а возникшие неугомонность и сожаление увеличиваются и разрастаются». 15 «Монахи, я не вижу ни одной вещи, помимо немудрого внимания, из-за которой возникало бы невозникшее сомнение, а возникшее сомнение увеличивалось и разрасталось. У того, кто немудро направляет внимание, невозникшее сомнение возникает, а возникшее сомнение увеличивается и разрастается». 16 «Монахи, я не вижу ни одной вещи, помимо образа непривлекательного, из-за которой не возникало бы невозникшее чувственное желание, а возникшее чувственное желание отбрасывалось. У того, кто мудро направляет внимание на образ непривлекательного, невозникшее чувственное желание не возникает, а возникшее чувственное желание отбрасывается». 17