«Точно также, Удайин, здесь есть некоторые пустоголовые личности, которые, когда я говорю им: «Оставьте это», говорят так: «Что? Такую пустяковую ерунду, такую ничтожную вещь, как эта? Этот отшельник слишком требователен!» И они не оставляют этого, проявляя грубость ко мне, а также к тем монахам, которые желают тренироваться. И для них эта вещь становится сильной, прочной, крепкой, непрогнившей привязью, мощным ярмом. Представь, Удайин, как если бы перепёлка была привязана прогнившим ползучим растением и из-за этого она повстречала бы травму, пленение или смерть. Правильно ли было бы сказать: «Прогнившее ползучее растение, которым была привязана эта перепёлка и из-за этого повстречавшая травму, пленение или смерть, было для неё хилой, слабой, прогнившей, бесстержневой привязью»? «Нет, уважаемый. Ведь для этой перепёлки это прогнившее ползучее растение, которым она была привязана и потому повстречала травму, пленение или смерть, являлось сильной, прочной, крепкой, непрогнившей привязью, мощным ярмом». «Точно также, Удайин, здесь есть некоторые пустоголовые личности, которые, когда я говорю им: «Оставьте это», говорят: «Что? Такую пустяковую ерунду, такую ничтожную вещь, как эта? Этот отшельник слишком требователен!» И они не оставляют этого, проявляя грубость ко мне, а также к тем монахам, которые желают тренироваться. И для них эта вещь становится сильной, прочной, крепкой, непрогнившей привязью, мощным ярмом.