Далее, уважаемый, Исидатта и Пурана, два моих ревизора, едят мою еду и пользуются моими колесницами. Я обеспечиваю их средствами к жизни и приношу им славу. И несмотря на это они не выражают мне такого почтения, которое выражают Благословенному. Однажды, когда я выехал со своей армией и проверял этих ревизоров Исидатту и Пурану, случилось так, что я поставил очень тесные казармы. И тогда эти двое ревизоров, Исидатта и Пурана, проведя большую часть ночи в обсуждении Дхаммы, легли своими головами в том направлении, в котором, как они слышали, в то время находился Благословенный, а своими ногами – ко мне. Я подумал: «Удивительно, поразительно! Эти двое ревизоров, Исидатта и Пурана, едят мою еду и пользуются моими колесницами. Я обеспечиваю их средствами к жизни и приношу им славу. И несмотря на это они не выражают мне такого почтения, которое выражают Благословенному. Вне сомнений, эти достопочтенные воспринимают последовательные состояния высшего отличия в Учении Благословенного». И поэтому также, уважаемый, я делаю в отношении Благословенного вывод: «Благословенный – полностью просветлённый, Дхамма хорошо провозглашена Благословенным, Сангха практикует благой путь». Далее, Благословенный относится к знатным людям, принадлежит к знати и я отношусь к знатным людям, принадлежу к знати. Благословенный – косалец, и я косалец. Благословенному восемьдесят лет, и мне восемьдесят лет. Поскольку это так, то я думаю, будет подобающе для меня выразить такое высочайшее почтение Благословенному, проявить такую дружелюбность. А теперь, уважаемый, нам нужно идти. Мы очень заняты, у нас много дел». «Можешь идти, великий царь, когда сочтёшь нужным». И тогда царь Пасенади Косальский поднялся со своего сиденья и, поклонившись Благословенному, ушёл, обойдя его с правой стороны.