Но если отшельник Готама, будучи спрошенным так, ответит: «Татхагата, царевич, не мог бы произнести такую речь, которая была бы немилой и неприятной для других», то тогда скажи ему: «Тогда, уважаемый, почему ты объявил о Девадатте: «Девадатта обречён на удел лишений, Девадатта обречён на ад, Девадатта будет пребывать [в аду целый] цикл [свёртывания и развёртывания мира], Девадатта безнадёжен»? Девадатта был недоволен и рассержен этой вашей речью». Огда ты задашь отшельнику Готаме этот вопрос-рогатину, он не сможет ни проглотить это, ни выплюнуть. Как если бы железный шип застрял у человека в горле: он не смог бы ни проглотить его, ни выплюнуть, точно так же, царевич, когда ты задашь отшельнику Готаме этот вопрос-рогатину, он не сможет ни проглотить это, ни выплюнуть». «Да, уважаемый», – ответил царевич Абхая. Затем он поднялся со своего сиденья, поклонился Нигантхе Натапутте, обошёл его с правой стороны и отправился к Благословенному. Поклонившись Благословенному, он сел рядом,