Глаза чисты, сияет выражение лица, Ты грациозен, и прямой ты, словно пламя, Средь группы этой всех отшельников других, Сверкаешь ты, как солнце, что сияет. Монах, на коего приятно так смотреть, Кожа которого имеет злата цвет, С редчайшей красотой такой зачем Довольным быть отшельнической жизнью? Ты годен быть царём и властелином колесниц, Монархом, непрестанно кто вращает колесо, И покорителем всех четырёх сторон, Властителем над рощей дерева Джамбу. И воины, как и все великие князья, Все будут преданы, услужливы тебе. Готама, должен править ты, Как царь людей, который выше всех царей. [Благословенный]: Но, Села, я ведь уже царь, «Я величайший Дхаммы царь, И Дхаммой этой я вращаю колесо, Ничто не может ведь его остановить. [Села]: Так говоришь, что ты всецело просветлён, «Я величайший Дхаммы царь, И Дхаммой этой я вращаю колесо». Так говоришь ты, о Готама. Кто твой военачальник, этот ученик, Который следует учительским путём? Кто помогает колесо тебе вращать, Которое в движение приведено тобой?» «То колесо в движение привёл я сам», – Вот что Благословенный [Селе] отвечал. «Непревзойдённое то Дхаммы колесо, мне Сарипутта, сын Татхагаты, вращать помогает. Что было нужно, то познал я, Что было нужно, то развил, Что было нужно, то оставил, И потому, брахман, я – Будда. Так что сомнения во мне развей, Решимость место их пускай займёт, Ведь очень трудно [в мире] обрести Случается отнюдь не часто.