В другой раз, когда я проживал в Вебхалинге, [крыша] в моей хижине прохудилась. Тогда я обратился к монахам так: «Идите, монахи, и узнайте, есть ли какая-нибудь трава в доме гончара Гхатикары». Когда я спросил так, эти монахи ответили мне: «Уважаемый, в доме гончара Гхатикары нет травы, но над его мастерской есть соломенная крыша». «Идите, монахи, и возьмите траву из мастерской гончара Гхатикары». И так они и поступили. Тогда родители гончара Гхатикары спросили монахов: «Кто берёт траву из мастерской?» «Это монахи, сестра. [крыша] хижины Благословенного Кассапы, совершенного и полностью просветлённого, прохудилась». «Берите, уважаемые, берите, дорогие!» Затем гончар Гхатикара пришёл к родителям и спросил: «Кто взял траву из мастерской?» «Дорогой, это были монахи. [Крыша] хижины Благословенного Кассапы, совершенного и полностью просветлённого, прохудилась». Тогда гончар Гхатикара подумал: «Какое благо для меня, какое великое благо для меня, что Благословенный Кассапа, совершенный и полностью просветлённый, обладает ко мне таким доверием!» И восторг и радость ни на миг не оставляли его в течение двух недель, а его родителей в течение недели. И тогда мастерская оставалась целых три месяца с [открытым] небом вместо крыши, но всё же дождь не проливался на неё. Вот каков, великий царь, гончар Гхатикара». «Какое благо для гончара Гхатикары, какое великое благо для него, что Благословенный Кассапа, совершенный и полностью просветлённый, так на него полагается».