Представь, Удайин, нищего, лишённого человека, без копейки в кармане, и у него был бы один ветхий, далеко не лучший, открытый для ворон сарай; один ветхий, далеко не лучший, плетёный остов кровати; несколько не лучшего вида зёрен и тыквенных семян в горшке; и далеко не лучшая жена-карга. Он бы увидел монаха в монастырском парке, сидящего в тени дерева, с вымытыми руками и ногами, съевшего вкуснейший обед, предающегося [развитию] высшего ума. Он бы подумал: «Как приятно быть отшельником! Как здоров этот отшельник! Если бы я только мог сбрить волосы и бороду, надеть жёлтые одежды и оставить жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной!» Но он, будучи не в состоянии оставить свой ветхий, далеко не лучший, открытый для ворон сарай… далеко не лучшую жену-каргу, не может сбрить волосы и бороду, надеть жёлтые одежды и оставить жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной. Правильно ли было бы сказать: привязи, которыми привязан этот домохозяин или сын домохозяина, являются хилой, слабой, прогнившей, бесстержневой привязью». «Нет, уважаемый. Привязи, которыми привязан этот домохозяин или сын домохозяина, – являются сильной, прочной, крепкой, непрогнившей привязью, мощным ярмом».